Написав однажды о моем присоединении к команде «Голодной утки», а потом погрузившись в драматическую историю похищения пяти половников, получившую множество откликов у читателей сайта andrei.ru – я почувствовал, что уже не могу вынырнуть из водоворота воспоминаний о расцвете и закате Безумной Свободы в России, в эпицентр которой я был заброшен судьбой.

 

Купаясь в неге моей бесшабашный молодости, в приятной ностальгии по тем временам я продолжу рассказывать читателям о людях с которыми столкнула меня жизнь и событиях свидетелем которых мне посчастливилось быть.

 

В прошлых главах вы уже познакомились с некоторыми персонажами, с их экзотической манерой ведения бизнеса и оплатой труда. Даже в те беспокойные и непредсказуемые времена это не могло продолжаться вечно.

Начало здесь:

 

Развязка произошла в некоторой степени на религиозной почве. После всех перипетий подготовки к открытию «Утка» всё-таки распахнула свои двери, заработал бар и наше многонациональное сообщество учредителей пустилось во все тяжкие от нахлынувшей на них новой реальности. Это было объяснимо – не так-то просто будучи молодым, горячим держать свой бар со спиртным и хорошенькими посетительницами.

 

Но! Парни, видимо насмотревшись во время ничегонеделания боевиков и фильмов про мафию почувствовали себя еще и настоящими альпачинами, раскрепостились и всем составом начали нюхать белый латиноамериканский порошок.

 

 

БЕЗУМНЫЙ ШАШЛЫК И НОВЫЕ ЛИЦА

Кутежи продолжались по несколько суток подряд, возле стойки по вечерам появлялись громко шмыгающие носом бородачи в потных спортивных костюмах «Адидас» и представители шахматного клуба из Элисты в дорогих, но уже не свежих рубашках. 

 

Они жадно поглощали алкоголь, глупо шутили, громко ржали во весь голос, наиграно и мерзко рисуясь в лучах воображаемой славы. Этим они пугали людей и рушили свой собственный бизнес. Даглас сдержанно переживал из-за этого – он вообще не терпел никакой наркоты подле себя.

Но строить учредителей ему было ещё пока не по рангу.

 

Бар начинал работать с пяти часов вечера, днём же у под козырьком у входа в Центральный Дом Работников Искусств (сокращенно ЦДРИ), где на втором этаже располагалась «Голодная Утка» стоял мангал и прилавок с разливным пивом. 

 

Это было ещё одно дикое рыночное образование. На мангале суетился буфетчик от ЦДРИ разгоняя по округе куском обгорелого картона манящие запахи скворчащей на углях свиной шеи. За пиво отвечал Антон, бармен от «Утки». Они идеально дополняли друг друга, так как буфетчик приходил на работу ради пива, а Антон ради шашлыков.

 

Ваха откинул разомлевшую продавщицу, так что она перелетела ручку дивана, схватил огромный кинжал и бросился убивать Жеку…

 

Был прекрасный летний день, когда меня, приехавшего на работу, как на праздник, встретили дремавший, закинувший обе ноги на прилавок Антон и уже поправившийся ледяным «Грольшем» буфетчик.

Он сонно насаживал куски маринованного мяса на большие крученые шампура.

Внутри за баром в ожидании приезда Дагласа полу-прикрыв глаза скучал Жека.

Только в офисе кипела жизнь.

У калмыка Саши накануне был день рождения и по этому поводу уже шли третьи сутки адского марафона. 

 

Саша и несколько бородачей очень сблизились после разборок с половниками и им уже не нужны были новые друзья. Они не смыкали глаз двое суток, только пили, курили и употребляли. С ними была бессменная любовница Саши и продавщицы из магазина нижнего белья, который Саша подарил любовнице на Новой год, открыв небольшую секцию на втором этаже Детского мира, находившегося совсем рядом с ЦДРИ на другой стороне Пушечной улицы.

 

В какой-то момент компанию обуял страшный голод, на кухню был прислан Женя с вопросом есть ли что пожрать. Но кухня была ещё не готова и мы как-то сразу вспомнили про Антона и мясо, которое жарилось рядом с нашим крыльцом.

 

Офису предложили шашлык и холодное пиво, что было принято с радостными возгласами. Всё было организовано на высшем уровне – сервировка, подача, огромные порции. Женьку позвали, чтобы выразить слова благодарности и один из бородачей, вытирая сальные губы о блузку, сидящей у него на коленях девчонки, сквозь глубокую отрыжку пивом, маринованным луком и зеленью, зачем-то спросил: 

– А что за мясо, брат?

Его акцент звучал дружелюбно и ничего не понимающий в тонкостях религиозных диет Жека радостно сообщил:

 – Свинина, конечно!

Лицо Вахи, а бородатого горца звали именно так, исказила гримаса не поддающаяся описанию… Вся бездонность, которая была в нем и в ущельях, где он постигал боевые искусства вырвалась наружу. 

 

Уверен, что Тарантино увидев это преображение признал бы, что так и не смог снять ничего достойного!

 

Ваха откинул разомлевшую продавщицу, так что она перелетела ручку дивана, схватил огромный кинжал, почему-то воткнутый в калькулятор на письменном столе и бросился убивать Жеку. Первый раз за всё время мы увидели страх в глазах калмыка Саши.

 – Беги! – крикнул он.

Женька выбежал в зал и помчался вокруг овала бара.

Ваха, решив во чтобы то не стало принести в жертву неверного, запрыгнул на стойку, но в порыве погони зацепился ногой за пивной кран и с размаха влетел носом в массивную пирамиду бутылок, стоящую в центре бара. 

 

Звон и грохот на секунду оглушили бородача, но зашкаливающий адреналин и избыток стимулятора не дали ему отключиться. Он поднялся, сжимая кинжал в руке. Из его раздробленной переносицы хлестала кровь, заливая бороду, спортивный костюм и дорогие белые кроссовки. Ваха мутно посмотрел куда-то вверх, и начал выкрикивать что-то на своем языке. Бдительные сотрудники ЦДРИ к тому времени уже вызвали милицию. А другие горцы в это время громили пивной прилавок на входе, они перевернули мангал и живописно разбросали зелень по асфальту. 

 

Подъехавшему через пять минут отряду правоохранителей было оказано серьезное сопротивление. С криками, прыжками, метанием ножей и угрозами долговременной мести. После этого я больше не видел Ваху в клубе. Калмыки прекратили дебоши и затаились. Только любовница Саши еще некоторое время заходила за его любимыми фахитас на вынос.

 

Было ли дело в запрещенных стимуляторах или в чем-то другом мне не известно, разбираться в этом у меня не было желания, ни времени – в тот период я, в охоте за длинным рублем, попытался перейти на работу в другое заведение. Тот же иностранный знакомый, который устроил нас с Лиамом в «Утку» протолкнул меня на жирную зарплату своим замом в должности су-шефа в освеженный новыми русскими дельцами ресторан Центрального Дома Литераторов.

 

К этому писательскому притону с его Дубовыми кабинетами, знаменитой лестницей и камином, убийственной фуагра, официантами советской школы, шефу, устраивавшему истерики в казино своих работодателей я вернусь в отдельной главе.

 

Если вкратце – продержаться там долго у меня не вышло и спустя год, я снова вернулся шеф-поваром в веселый и яркий хаос «Голодной утки». 

 

Меня представили новым учредителям. Это были два невысоких человека в одинаковых серых пиджаках, как говорится, с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками. 

 

Что из этого было рекламным слоганом, а что соответствовало действительности мне предстояло узнать на собственной шкуре. 

 

Кроме этих пиджаков с Лубянки, в баре появился бухгалтер и два Коли – Маленький и Большой. 

 

Новый переводчик Маленький Коля – мужчина средних лет с неизменно хорошим настроением виртуозно владел навыками мимики и жеста, c их помощью он умел доносить до собеседников односложные фразы и долгие паузы Дагласа на переговорах любой сложности. 

Джон жил в одной квартире с Богданом Титомиром, в огромном творческом пространстве в черных тонах и большой ванной посреди главного зала, закрытой с трёх сторон стенками из бутылок

В кураже Маленький Коля славился рыцарским нравом.

Он садился в седло.

Да, да!

В самом прямом смысле!

В те времена у многих популярных заведений подмосковные амазонки с лошадьми делали эффектные дефиле – в надежде продать пьяным посетителям прокат конных выездов – кому в мушкетёрском, кому в будённовском стиле.

Говорили, что этим животноводам покровительствовала жена Лужкова…

После их рыси на мостовой оставались мерцать в свете фонарей россыпи пахучих конских яблок.

 

Сев верхом на взятого напрокат коня Маленький Коля подъезжал к местному отделению милиции, без труда договаривался с вечно мечтавшим подзаработать дежурным и ему выводили шеренгу жриц любви, отловленных в ближайших переулках.

Он выкупал их всех и во главе процессии освобожденных женщин, как товарищ Сухов возвращался обратно в бар.

 

Еще из новых для меня персонажей выделялись несколько колоритных фигур.

Это:  

 

Большой Коля – высокий угрюмый человек с тюремным прошлым, решающий административные вопросы оказался человеком с лёгким нравом и весёлым характером. Мы подружились, и он ещё будет активным участником повествования в дальнейшем.

 

Стас – молодой представитель старой партийной элиты, здоровый парень, который контролировал инвестиции неизвестных нам известных людей. Он занимался документами и был всегда рядом с Дагласом. Стас закончил Кремлевскую военную академию – этакий русский Вест Пойнт, носил фамилию знаменитого полководца, ездил на большом белом Понтиаке и статусно одевался. В нём неуловимо присутствовало номенклатурное превосходство старых денег, но при этом он был трогательно раним, любил повеселиться и давал жару наравне со всеми, а зачастую и впереди всех. 

 

Кабан – предводитель нового поколения охраны. В ту пору обороты заведения росли, и он со своими ребятами намертво встал на входе.  Это была серьезная охрана, которая не боялась ни Бога ни чёрта. Кабан был коренастым парнем с соломенными волосами и щёткой такого же оттенка усов под носом-картофельной, он олицетворял собой русского Рэмбо сошедшего с чёрно-белой фотографии передовицы газеты “Правда”: в обожжённой тельняшке, обвешанный лентами с патронами, с пулеметом на плече и двухкассетным магнитофоном “Шарп” в руке на фоне афганских пейзажей Кандагара.

 

Джон. Его я увидел, зайдя на кухню. Высокий жилистый, сплошь покрытый татуировками разбойник с чёрной косичкой и сломанным носом. В кожаных штанах и кожаном жилете. Он увлеченно обжаривал на сковороде кубик куриного бульона.Джон был американским байкером, нарушившим все возможные законы в США. В трюме торгового судна он бежал во Францию, где, не думая о мгновеньях свысока, познакомился с компанией богатых русских, возглавляемой сыном главного певца советской и российской сцены. 

На такой же громыхающей тележке в том же мертвецком состоянии двое грузчиков обычно возили продавщицу Нинку, которую моя мама отправляла к метро торговать солёными огурцами из бочки

Каким-то образом они подружились и уже вместе приехали в Москву. 

Джон жил в одной квартире с Богданом Титомиром, в огромном творческом пространстве в черных тонах и большой ванной посреди главного зала, закрытой с трёх сторон стенками из бутылок.

Он радостно поприветствовал меня громким хриплым голосом, хлопнул по плечу и ушёл в зал.

Когда мы познакомились поближе, он показывал мне своё резюме, вынув из пуэрториканского паспорта потёртый лист бумаги, в котором было сказано, что Джон — это шеф повар, охранник, бармен и кто-то еще.

Жалко я не разобрал сразу его четвертой профессии.

Это бы объясняло его последующие фортели…

Но, получилось, как получилось.

 

За барной стойкой трудились упомянутый ранее шашлычник Антон, а еще Эд и Давид – два физика-аспиранта с острова Свободы – настоящие отвязанные кубинцы с ромом, сальсой, румбой и фонтанирующим либидо.

 

Симпатичная бабенка Трейси – врач из Кении, доцент кафедры гинекологии, подрабатывающая по выходным.

 

И Донни – красавчик из далёкого Зимбабве, истинный африканский вождь, полный достоинства, красивый и мускулистый. Похожий на гнедого жеребеца с перламутровой улыбкой. 

По слухам, с жеребцом его объединяла не только масть, но и чёрный размер.

Среди экзальтированных посетительниц-нимфоманок, которых за страсть к чернокожим называли “чернильницы”, витал устойчивый слух, что пенис Донни в сложенном состоянии свисает до икры его ноги.

Совсем юные девушки с обветренными губами и воспаленным взглядом хватали его после работы пониже живота, пытаясь понравится. А взрослые холёные дамы с теми самыми, воспетыми в песне, золотыми волосами, которые были в обязательном комплекте с фарфоровыми зубами и пластиковой грудью, часто привозили Донни к открытию смены в своих красивых машинах. Когда он выходил после работы из «Утки» бабы всех возрастов буквально дрались за то, чтобы составить ему компанию…

В последствии я узнал, что Донни умер от СПИДа.

 

Канадские менеджеры Бобби и Лиз были пойманы на хищении денежных средств и уволены.

 

Тревор, может, и рад бы был похищать денежные средства, но, во-первых, он являлся каким-то – седьмая вода на киселе – родственником Дугласа, а во-вторых и это самое главное – под утро, когда приходило время снимать кассу и можно было ее похитить Тревор обычно был мертвецки пьян и не дееспособен.

Он частенько спал на полу под столом, на котором большой кучей были навалены наличные. Тогда двое охранников закрывали офис, его тело грузили на тележку, опускали на грузовом лифте на первый этаж и далее везли по утренней Москве 1996 года…

На громыхающей железной колеснице посреди свободы и гласности этот невменяемый гражданин Канады плыл в своих снах в съёмную квартиру на Рождественке. 

На такой же громыхающей тележке в том же мертвецком состоянии в 1979 году двое грузчиков обычно возили по улице Полянка продавщицу Нинку, которую моя мама в бытность директорства крупным универсамом, отправляла к метро торговать солёными огурцами из бочки. После хорошей торговли Нинку грузили вместе с пустой тарой и увозили сдавать смену. 

Тележки не менялись, но пассажиры теперь были одеты в фирмовые шмотки и накачаны они были уже не самогоном и сивухой, а шотландским виски, карибским ромом и настоящим немецким пивом, о которых рядовой советский гражданин не смел даже мечтать!

 

Так постепенно менялся мой город. Менялась страна. 

 

Из колонок возле торговых ларьков Киркоров признавался в любви Алле Пугачевой крича: «…Зайка моя» из одного угла колодца двора у выхода метро Кузнецкий мост, «А тучи, а тучи, как лююююди…» – откликались ему «Иванушки Интернейшнл» из другого угла, оттуда где одноногий воин-интернационалист, опустив от стыда голову, продавал семечки… 

 

Главный коммунист страны выиграл выборы в Президенты, но семь предприимчивых нуворишей решили, что это не так.  И он проиграл. 

 

 

ЖЕМЧУГА И КАРБУНКУЛЫ

Вполне себе серьезно ходили предложения по возрождению монархии. В тот год Терминатор пообещал вернуться, а Джордж Клуни вместе с упомянутым выше Квентином Тарантино ожесточенно расправлялись с вампирами. В Москве началось строительство нового старого Храма Христа Спасителя.

 

Мы все танцевали под только вышедшие хиты «Макарена» и «Коко Джамбо», а на пятом этаже детского мира арабы оптово торговали импортным алкоголем со склада, занимающего все пространство этажа. Все как-то крутились, искали темы и варианты.

 

Посреди этого бушующего океана жизни «Голодная утка» была как остров Тортуга, управляемый железкой рукой губернатора Дагласа Стила. 

 

Руки княгини украшали кольца с крупными рубинами, лицо источало тождественное величие, в ушах качались карбункулы. Вершила всё высокая прическа из целой горы густых темных волос

В ней собирались люди всех мастей: и самые опасные головорезы, и ростовщики, и купцы и представители Двора. Сюда пираты привозили свою добычу, здесь набирали команды и вдрызг пропивали весь свой навар, чтобы снова уйти в море. 

 

Остров «Утка» манил и притягивал, каждому хотелось оказаться внутри мира, о котором ходит столько слухов, чтобы завтра, еще не до конца протрезвев с восторгом прокричать в телефонную трубку лучшей подруге или другу:

– ЭТО ВООБЩЕ ПИПЕЦ!!! 

Но была у этой медали популярности и обратная сторона, в виде интереса со стороны всякого рода деятелей, желающих обогатиться за чужой счет. 

 

И вот одним погожим днем уверенной поступью в бар вошел молодой человек в коричневом костюме и черном галстуке.

Он представился Владимиром и на голубом глазу сообщил, что он представляет партию «Союз возрождения России», что партия готовит приезд Великой Княгини Марии Владимировны и её сына Георгия инкогнито на просторы Родины… И будучи проездом в Москве, они согласились осчастливить монаршим визитом бар «Голодная утка», чтобы поговорить о пожертвованиях во имя Благостных Целей. 

 

Дагу было вручено письмо в красивом конверте с вензелями на гербовой бумаге императорского Дома Романовых.

 

Маленький Коля всё тщательно перевел и Даглас невозмутимо попросил сообщить дату визита. 

 

Владимир назвал число и откланялся.

 

Наступил день приема, Высоким Гостям, чем черт не шутит, было решено предложить беспроигрышный вариант в виде блинчиков с черной икрой, шампанского и фруктов.

 

Тревор был послан к Дяде Славе, метрдотелю ресторана гостиницы “Савой”, где была приобретена полукилограммовая банка белужьего деликатеса высшего качества, несколько бутылок Дон Периньон и клубника. 

 

Прямо к подъезду ЦДРИ подъехала черная «Волга» и из нее вышли четверо, величаво проследовав в бар наверх.

 

Княгиня была статной дамой, облаченной в чёрное бархатное платье с пурпурной лентой поперёк и большой брошью-ракушкой посередине. В ракушке мерцала огромная жемчужина, обрамленная бледно сверкающим бриллиантами. 

 

Руки княгини украшали кольца с крупными рубинами, лицо источало тождественное величие, в ушах качались карбункулы. 

 

Вершила всё высокая прическа из целой горы густых темных волос. 

 

Георгий явился упитанным юношей прикаспийской наружности лет шестнадцати, втиснутым в двубортный костюм с крупным узлом яркого галстука, чуть поджатой верхней губой и слегка приподнятыми бровями над бессмысленным взглядом.

 

К Владимиру буквально прилипал морщинистый пожилой монах в замысловатой лиловой шапке на манер иезуитского ордена, в рясе и с мальтийским крестом на груди. Он пришел не с княгиней и ее сыном, а именно с Владимиром. Прицепился на какой-то презентации и таскался, забалтывая и мороча голову… 

 

Его так и хотелось называть дьячком, настолько натурально был собран его образ из персонажей антирелигиозных карикатур журнала “Крокодил”. 

 

Вся эта компания медленно двигалась по нашей лестнице.

 

Впереди шёл Владимир – учтивый и скромный, всё время подобострастно указывая княгине путь и называя её Государыней.

 

«Икру не открывать» – потихоньку сказал мне Стас, родившийся и выросший среди людей, которые действительно творили историю страны, и сразу заподозривший подвох и фальшь в блеске камней. 

 

Высочайших гостей посадили за центральный стол, Государыне было предложено холодное шампанское, юноше сок, дьяк жадно заказал филе-миньон из говяжьей вырезки. Владимир скромно попросил стаканчик кефира.

 

Дуглас, страдавший от бессонной ночи покера и виски с директором представительства компании «Кока-Кола» Филом и двумя полковниками из американского посольства, пил второй стакан алкозельцера подряд.

 

Стас, Володя и Маленький Коля предпочли водку под блинчики, которые планировали подать к икре. Они ждали эту закуску, рассматривая декольте княгини.

 

После третьей рюмки придворного этикета с высокими эпитетами, честью и доверием Владимир перешёл к сути вопроса, сказав по секрету, что страна катится в пропасть, коммунисты готовят кровавую резню, олигархи захватили президента и только монархия спасёт Россию. 

 

И если мы хотим жить в счастливом Отечестве, то необходимо приложить все усилия, дабы возвести на престол Великую Княгиню Марию Владимировну. 

 

Для достижения этой цели Княгиня милостиво готова принять пожертвования в размере 100 тысяч долларов и устроить штаб движения возрождения Монархии в «Голодной утке» с 10 утра до 16 часов дня:

 «Всё равно вы в пять открываетесь, а площади пустуют!»

Маленький Коля всё последовательно переводил, Даглас периодически в изумлении широко раскрывал глаза и красноречиво молчал.

– А нам вы дадите парабеллум? – не выдержал Стас.

Ситуацию спасло, то что Высочайший визит был назначен на вторник, по которым проходил наш мега аттракцион – знаменитые «Женские дни».

 

Это была веселуха, когда в зал запускали только девушек, их бесплатно поили, раззадоривали мужским стриптизом, а с девяти вечера начинали пускать мужчин.

 

В тот момент, когда Володя рассказывал, что нужно привести ещё две телефонных линии для будущего штаба Спасения России, ди-джей увеличил громкость музыки.

 

В зале уже было полно девушек разгорячённых бесплатными коктейлям и одна из них, судя по всему, имевшая виды на одного из кубинских барменов, не дожидаясь выступления стриптизера запрыгнула на стойку, скинула с себя футболку, под который ничего не было, стала двигаться в такт ритмичной музыки.

Она наклоняясь водила огромными вишнёвыми сосками прямо по носу задравшего голову вверх счастливого Эда.

 

Больше всего сюжет заинтересовал молодого монарха Георгия, щеки его вспыхнули, и он густо задышал носом. 

 

Княгиня, понимая весь моветон сложившихся обстоятельств одернула Владимира и не теряя достоинства повела всех к выходу. Только замешкавшийся монах спросил меня вкрадчиво: 

– Здесь всегда так?

– Это ещё цветочки, – ответил вместо меня Стас – чуть позже ягоды пойдут! Заходи как-нибудь…

Дьяк представился странным именем Ласло и обещал вернуться.

 

 

ПРОСВЕТЛЕНИЕ СЕКТАНТА

Прошло несколько недель и во вторник, в наш мега-веселый женский день, в самом начале работы клуба старший охраны сообщил, что в неурочное для мужчин время в бар по приглашению Стаса рвется какой-то “в балахоне”.

– Говорит, что он товарищ Римского Папы…  

Товарища впустили и перед нами предстал тот самый, уже слегка выпивший дьячок из императорской делегации.

Молнии цветомузыки в совокупности с обнаженными телами девиц и делающим с этими телами неприличные вещи будущим мужем певицы Наташи Королевой, стриптизером Тарзаном, а так же пиво разбавленное текилой подкосили изначальную прыть Ласло

 

В руках у него был какой-то предмет, завернутый в холщовую ткань.

Это была религиозная книга в серебряном окладе, которой Ласло предложил расплатиться за вечер, проведённый в «Голодной утке».

Позже оказалось, что она была украдена ловким дьячком из московской синагоги у трех вокзалов.

 

Но богохульству не дано было свершиться. 

 

 – Я же пригласил его! – радушно воскликнул Стас и Ласло был принят за его счет, бесплатно, как дорогой гость. 

 

Самых дорогих гостей приглашали внутрь бара, в самый центр событий, где они раздавали халявный алкоголь танцующим на стойке девушкам, рассматривая их промежности крупным планом.

 

Тут же делали своё шоу стриптизеры и рядом с их потными ногами теперь дармовую порцию виски можно было получить из рук человека в рясе.

 

Дьячок имел землистого цвета лицо, изрезанное бороздами морщин, жидкую бородку и непроницаемый взгляд. Он причитал что-то на непонятном языке, просил у клиентов прошения и одновременно напутствовал их куда-то широкими жестами. 

 

Молнии цветомузыки, сверкающие с потолка в совокупности с обнаженными почти полностью телами девиц и делающим с этими телами неприличные вещи будущим мужем певицы Наташи Королевой, стриптизером Тарзаном, а так же пиво разбавленное текилой подкосили изначальную прыть Ласло. Он раскис и обмяк. 

 

Его аккуратно положили на стулья в офисе. 

 

Утром охранник Даня дал ему воды и вручил, завернутую в ту же ткань книгу. Дьяк расплакался, достал записку с адресом и спросил, как туда дойти. Его в сопровождении охранника доставили на такси до высоких ворот, за которыми торчали шпили большого дома из серого камня на окраине Балашихи.

 

Далее со слов Дани: дьяк громко постучал в тяжёлые ворота и сполз по ним на землю. В воротах открылась дверь, и чья-то мощная рука за шкирку затащила его внутрь.

 

Потом Ласло приходил еще раз, но уже в мирском. 

 

Поблагодарил за великодушие и рассказал, что родам он из молдавской Бессарабии, и что ему 54 года. Он в прошлом был водителем автобуса, но в начале девяностых стал сотрудничать с сектой, созданной неким румынский мошенником-гипнотизером, который объявил себя пророком.

 

Заставляя одурманенных граждан продавать всё свое имущество и отдавать деньги на истинное учение правды, жулик завлекал людей в какие-то пещеры, где принуждал женщин обслуживать водителей дальнобойщиков, а мужчин заниматься воровством и разбоем. 

 

В московский офис секты, созданный на гребне свобод и неразберихи Перестройки Ласло был отправлен за хороший русский язык и умение заводить контакты.

В столице он пытался втираться в доверие к заметным в обществе людям и как-то завладел вниманием близорукого Владимира, принявшего его за притесняемого советской властью православного представителя угнетенных нацменьшинств.

   

За пьянку и разврат Ласло был наказан, в особняке на окраине Балашихи его высекли еловыми палками и сообщили, что он будет выслан на историческую родину.

Но насмотревшийся на ритмичные движения молодежи на барной стойке «Голодной Утки» сектант ждать этого не стал, дал жесткий отпор и подался в бега.

А по дороге к новой жизни он зашел к нам попрощаться. 

 

Он подарил Стасу на память икону, которую снял со стены московского офиса секты, после того как пырнул главного ножиком.

На иконе был изображен известный каждому человек в военной форме с усами Чарли Чаплина и косой чёлкой набок, а надпись гласила «Дорогу освободителю мира!». 

 

– После таких встреч никакого Хеллуина… – задумчиво пробормотал Стас, глядя вслед удаляющемуся молдаванину…