Используйте современные браузеры!

Please, use modern browsers!
Top banner

 

Авторы журнала | Василий Аксёнов

 

Нас с Аксёновым подружил Нью-Йорк.

 

Тот фирмОвый, несбыточный для советского человека Нью-Йорк лета 1991 года. С отсветами стиляжной улицы Горького в их Бродвейских витринах. С легендарным, ещё живым тогда ночным клубом CBGB, гудящим гитарными риффами рок-революций, со злачной 42 street – где сегодня уже нет того мигающего царства секс-шопов, порно-киношек, пип-шоу, куда Наш Человек мечтал попасть на экскурсию.

 

Это был тот пресловутый Город Жёлтого Дьявола – из передач «Международная панорама», с оскаленными глыбами небоскрёбов, с замусоренными тёмными проулками. С тесной эмигрантской тусовкой, просветлённой общей данностью невозврата. С коллективом радиостанции «Свобода», вышедшим из кабинетов поглазеть на меня – живого героя Перестройки. “Сегодня в гостях нашей студии на Бродвее Алексей Вейцлер…” Да, да – я приехал тогда в Нью-Йорк, в первую творческую командировку от редакции только что открытого мной, небывалого для СССР журнала, с первым номером «Андрея» в руках.

 

А ведь совсем недавно, в начале восьмидесятых, за железным занавесом, в снежной московской ночи я ловил эту самую радио-свободу и старался различить сквозь долбёж глушилок голос опального автора, читавшего свой запретный роман «Скажи изюм».

 

 

Что ещё связывало меня с Аксёновым априори? Конечно, это невесть как попавшая мне-пятикласнику в руки книга «Джин Грин Неприкасаемый» с флюидами любимого Фантомаса и невиденного ещё Бонда. С манящими сценами для взрослых, для перечитывания которых приходилось прятаться в ванной. С путешествиями по капиталистическим городам, со сладкими названиями западных лейблов, с романтикой шпионажа, с драками и перестрелками, близкими любому мальчишке…

 

Василий Палыч написал эту пародию на боевик в творческом коллективе с двумя писателями-разведчиками Григорием Поженяном и Овидием Горчаковым – поэтому на обложке значился скомбинированный из их имён и фамилий псевдоним – Гривадий Горпожакс.

 

Ещё мне запомнились аксёновские повести «Мой дедушка памятник» и «Сундучок, в котором что-то стучит», печатавшиеся с продолжением в журнале «Костёр», такие увлекательные и яркие, что после их чтения решительно невозможно было удержаться от собственных литературных проб и ошибок.

 

А позже, в студенческие годы, одной из любимых книг стал «Остров Крым», пробуждавший тоску о блестящей России, дорога к которой казалась в те времена утерянной.

 

Роман этот светился тем же серебряным блеском, который заставил меня написать в подзаголовке «Андрея» слово РУССКИЙ, такое странное для советского издания, да ещё буквами в стиле модерн. “Это что, белогвардейский журнал у вас?” – несмело спрашивали многие…

 

Кроме этого, меня связывала с Василием Палычем мама, неожиданно узнавшая себя в эпизодическом персонаже романа «Ожог». Аксёнов описывал там красивую незнакомку, входящую в ресторан Дома Актера в сопровождении двух балбесов… Позже, на последней нашей с ним встрече во время презентации романа «Редкие земли», я познакомил писателя с мамой и он радостно подтвердил эту догадку.

 

Двумя “балбесами” были – мой отец Андрей Вейцлер и его соавтор Александр Мишарин, известные молодые драматурги, выпускники актёрского курса Щепкинского училища. Тогда, в самом начале шестидесятых их пьесы шли во всех театрах, они ужинали в Доме Актера почти каждый вечер и часто видели там начинающего литератора Аксёнова. А он каждый раз вставал и провожал проходящую маму завороженным взглядом. Теперь – это навсегда в его книге…

 

Будто по семейной традиции, моя нью-йоркская встреча с Аксёновым тоже произошла в ресторане.

 

Это случилось в самом центре Манхэттена, в традиционном и неизменном месте встречи богемных русских всех национальностей – ресторане «Русский самовар». Туда эмигранты затащили меня в первый же вечер – и я сразу понял, что в этих комнатах можно потеряться навсегда. Живой рояль издавал дореволюционные звуки, кто-то смеялся и пел пьяным хором. Качалась бахрома абажурчиков. Артистическая интеллигенция со всех континентов предавалась здесь русскому безумству.

 

Стены украшали рисунки Шемякина, автографы, помада поцелуев, рикошеты от взглядов великих мира искусств – от Барбары Стрейзанд до Растроповича, вкусно пахло борщом, пирожками, холодцом и эти запахи причудливо смешивались с ароматами духов люксовых марок, с табачным дымом, с многоязычными голосами, возбуждёнными, радостными. Мелькали голые плечи и аппетитные декольте, позвякивали рюмочки, проносились блюда-натюрморты…

 

Набоб ресторана Роман Каплан с бархатной бородой, бархатными глазами, бархатным голосом, одетый в клубный пиджак с цыганским шёлковым платком в нагрудном кармане встречал гостей рюмкой ледяной водки под огурчик или икру. По слухам, он владел рестораном на паях с танцором Михаилом Барышниковым и поэтом Иосифом Бродским. Рассказывали, что поэт потратил на долю в этом предприятии деньги из Нобелевской премии. Он писал о «Самоваре»:

 

«Зима. Что делать нам в Нью-Йорке?
Он холоднее, чем луна.
Возьмём себе чуть-чуть икорки
и водочки на ароматной корке…
Согреемся у КапланА.»

 

Именно этот Каплан и представил меня задумчиво закусывающему Аксёнову. Мы стали закусывать вместе и быстро нашли общий язык. Писателю, придумавшему в романе «Остров Крым» сходное мужское издание «Ходок», всегда любившему глянцевую кутерьму и живописных дам, понравился мой журнал. Он общался запросто и тепло, может быть потому, что мы оба почувствовали – Аксёнов до конца своей жизни останется членом редколлегии «Андрея». Тут же возникла идея публиковть отрывок из неизданной ещё тогда «Московской саги», он одобрил предложенное мной острое название предстоящей публикации – «Девочка для Берии»

 

В следующий раз мы встретились с Василием Палычем в Москве, в доме-высотке на Котельнической набережной. Его удивительно красивая жена Майя (она с ним на фото вверху) угощала делегацию журнала диковинными в то время маленькими коктейльными сосисочками. Мы пили скотч, слушали джаз, смотрели какие-то яркие альбомы… Потом, в парке на Воробьёвых горах, я оттачивал под его руководством провокационный репортаж «Девушки МГУ» (на фото внизу).

 

Вот как написано об этом в номере журнала: «…Идея пришла, когда главный редактор «Андрея» встретил в тени университетского шпиля Василия Аксёнова. Писатель был после пробежки – и поэтому мысль его, и без того свободная, выдавала фигуры высшего пилотажа. Он и предложил “заголить” святыню отечественного образования. Ударили по рукам, запели хором: “У московских студенток горячая кровь!” – и проект закрутился бесшабашно, на авось – в национальном стиле…”

 

Рядом с Аксёновым хотелось быть лихим бунтарём, космополитом, битником, стилягой. Казалось, что он вечный. Поэтому журнал, к сожалению, не использовал все возможности, которые давала дружба с этим великим мастером слова.

 

 

На страницах «Андрея» вышла лишь ещё одна его публикация – рассказ «На площади Дюпон» о потерянном рыжем сеттере.

 

Потом на быстрой перемотке мелькнуло десятилетие суеты, когда Василий Палыч привычно был где-то на расстоянии звонка. Вызывало гордость его имя на наших обложках. В любой момент можно было снять трубку и набрать номер.

 

Но телефон зазвонил только в 2007-ом. Совсем рядом с пропастью смертельного расставания. Мы начали говорить о новой публикации. Аксёнов думал написать в «Андрее» что-то детективное о соблазнах своего американского маршрута. Хотел снова сверкнуть нам блестящими созвездиями слов, блеснуть синими глазами с портрета автора, но не успел. 

 

 

Текст: Алексей Вейцлер | Портреты из архива писателя и из коллекции журнала

 

 

Prime AndreiClub.com reference
1st category banner
boltushki
Внимание!
Сайт не предназначен
для работы
при ширине
экрана менее
480
пикселей!